Как видно, ситуация с созданием Кризисного центра для особо уязвимых детей зашла в тупик. В 2022 году государство выделило министерству соцобеспечения 5 000 000 рублей на финансирование Кризисного центра для детей. Но непонятно, кто должен заниматься созданием самого центра. Прежде всего нужен дом.
Уполномоченная по правам ребенка Мактина Джинджолия проводит встречи с главами районов и обсуждает с ними этот вопрос. Пока ничего подыскать не удается, поэтому решили пойти по пути создания Службы патронатных семей.
Этот институт поможет существенно повлиять на проблему, тем более, с одной стороны, есть люди, желающие поучаствовать в жизни уязвимого ребенка, а с другой – государство, готовое их финансово поддерживать уже со следующего года. Патронатный родитель должен обеспечить ребенку временную опеку и благоприятную среду на тот период, пока он в ней нуждается. Это не приемная семья, в которой ребенок остается навсегда.
Интересно, что многие из откликнувшихся на ролик хотят именно усыновить или удочерить детей. А тех, кто готов на патронаж, не так много, и сложно пока сказать, кто из них подходит на эту роль. По словам Мактины Джинджолия, теперь семьи будет отбирать комиссия из опытных сотрудников социальных служб.
Параллельно с этим на днях в аппарате Уполномоченного по правам ребенка прошла встреча, где обсуждались правые нормы функционирования Программы патронатного воспитания. Аппарат работает над инструкциями к этой программе. Тема тонкая, для всего должны быть достаточные правовые основания.
По словам Мактины Джинджолия, около 10 детей от 4 до 17 лет могли бы прямо сейчас оказаться в детском Кризисном центре, если бы он у нас был. Историю одного 13-летнего мальчика рассказали в Детском Фонде Абхазии. Уже две недели он находится в семье психолога фонда. Его мама отбывает срок в тюрьме за тяжкое преступление. Отца не могут найти. Разные благотворительные организации участвуют в жизни подростка. Но в рамках системы невозможно долгосрочно решить главный вопрос - где ему жить, пока в Сухумском лицее-интернате каникулы?
В семье женщины-психолога еще две девочки. Все проживают в полуторке в Сухуме. Но она просто не смола оставить мальчика, которому было некуда возвращаться после летнего лагеря. К счастью, в Абхазии немало людей умеющих и сострадать, и помогать. На том и держимся все 30 послевоенных лет. Но сейчас появилась надежда на системное решение вопроса. Хотя все продвигается очень медленно. Между тем, каждый день в ожидании нормальной жизни для минимум 10 детей в Абхазии смерти подобен.
http://asarkia.info/civil-initiatives/58/2625/
