1. В августе 1992 года после ввода войск Госсовета Грузии на территорию бывшей Абхазской АССР начался процесс превращения советско-грузинской «жемчужины» в абхазскую нацию-государство. Формальное признание в данном случае вторично, первичен сам феномен. Данный процесс сопровождался не только радикальным изменением этно- демографического ландшафта Абхазии, но и масштабными социально-экономическими трансформациями (деиндустриализация, рурализация, а в условиях санкций фактически произошло возвращение элементов натурального хозяйства).
2. В августе 2008 года Россия, признав абхазскую независимость, радикально изменила общекавказский статус-кво. Абхазия получила гарантии самоопределения от Грузии «за гранью дружеских штыков». Безопасность, стабильность, экономическое восстановление стали главными приобретениями Абхазии после российского признания. Но, с другой стороны, Сухум утратил возможности для политического маневрирования на международной арене, а все проблемы большой России теперь стали и абхазскими проблемам. Крым, Донбасс, СВО, конфронтация Москвы с Западом и все сопутствующие риски касаются Абхазии прямо, а не косвенно.
3. «Грузинский вопрос» в сегодняшней Абхазии по большей части рассматривается, как история. История трагическая, но и героическая в то же время, конституирующая постсоветскую абхазскую идентичность. Российская тема за 15 последних лет стала альфой и омегой для Абхазии. При этом в отличие от Южной Осетии Сухум стремится сохранить большую политическую автономию от Москвы.
4. С одной стороны, патронат России с ее огромными ресурсами открывает для Абхазии немалые возможности для развития. Но, с другой стороны, возникает и непростая дилемма. Обозначим ее для простоты и удобства глобализацией по-российски. Без широкого международного признания Абхазии другого варианта не просматривается. В нынешних реалиях Россия для Абхазии – синоним окна во внешний мир. Открытие республики для российского бизнеса, массовый приход инвесторов, приобретение имущества на территории Абхазии создает немалые проблемы для абхазской идентичности. Это риски, связанные и с сохранением культурного наследия, языка «титульной нации», и минимизация политической автономии элит, выросших и воспитанных в противостоянии Грузии. Сохранять нынешний статус- кво и опираться на абхазский этноцентризм и локализм значит укреплять «самость» республики, но закрывать возможности для полноценного развития. Особый путь ценой застоя! Открываться и строить некий аналог ОАЭ на Черном море тоже рискованно, так как возникает угроза размывания абхазской идентичности. Опасения снова оказаться на родной земле в меньшинстве среди абхазов ( и обывателей, и управленцев, и бизнесменов) очень велики, даже если прикрываются риторикой о великой дружбе и братстве с Россией
5. В этой связи крайне важны тонкие настройки. За «тостово-церемониальной» дипломатией важно не утратить содержательности. По мере отдаления от событий августа 2008 года вопросов к Тбилиси становится меньше, а к Москве больше, просто потому, что именно Россия стала ключевым фактором для абхазской политики, экономики, идентичности. Значит и требования к качеству коммуникации между асимметричными партнерами, а также к профессионализму в выработке и принятии решений возрастают. Вечно упиваться побеждающим оптимизмом не получится, новый статус-кво нужно наполнять содержанием, проходя каждый день между Сциллой глобализации и Харибдой глокализации.

https://t.me/DonskoyCossack